- Ого! - воскликнул Толстый Макс. - Ноги оттопаешь.

- Если страшно, можешь не ходить, - оборвала его Муврикова.

- Ладно уж, - буркнул Швидько, - сказать нельзя.

Альбина спросила:

- Все согласны?

И тогда Гера крикнул:

- Нет! Я не согласен.

Он все время ждал удобного случая, чтобы предложить свой маршрут. Сделалось тихо. Вожатая спросила:

- Почему же ты не согласен? Гера встал:

- А потому, что я предлагаю идти через хутор Алюк.

- Какой еще хутор? - удивилась Альбина. Все посмотрели на Геру тоже удивленно.

- Хутор Алюк, - повторил он. - Это хутор, в котором были красно-зеленые в гражданскую войну. И там жил Степан Бондарь. Про него в записке сказано.

- В какой записке? - спросила Альбина уже нетерпеливо, и в глазах ее мелькнула усмешка. Должно быть, Гусельников казался ей сейчас просто забавным путаником.

- В партизанской, - опять повторил Гера. - Которая выставлена в музее, в зале, где гражданская война.

- Да что ты про гражданскую! - воскликнула Муврикова. - Мы же все решили про Андрея Гузана выяснить.

- А если я хочу про Степана Бондаря? - упрямо сказал Гера.

- Нет, это просто глупость! - рассердилась Муврикова. - Герой Советского Союза и какой-то Бондарь.

- А вдруг он тоже герой? - спросил из угла Максим Дроздик.

- Да кто он такой, кто, этот Бондарь? - всполошилась Файка Абрикосова.

- Тише! - застучала карандашом по столу вожатая. - В конце концов, говорите по очереди. Ну, что ты хочешь сказать, Коноплева?

Все снова притихли, потому что Гутя Коноплева встала и начала едва слышно:

- Я не понимаю, из-за чего спорят. Герой или не герой? На любой туристской тропе, где и никакого героя нет, все равно интересно.

- Да что она говорит! - всплеснула руками Муврикова. - По-твоему, выходит, вообще неважно, куда пойдем и зачем пойдем? Без всякой цели топать?

- Почему без цели? - ответила Гутя. - Природу изучать. Лес и горы. Разве это не цель? Зачем же у нас тогда Кульков геолог, а я ботаник?